Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

nothing personal. strictly business.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:31 

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Вечность назад
О Боже, как хмурится небо…


Две вечности назад

Пыльный мешок.
И ничто иное. Именно пыльный мешок. Именно – мешок. И пыльный. Из-под картошки, такой весь омерзительно пропитанный сыростью и подвалами…
Пыльный мешок – это одиночество, плюхнувшееся на мою голову.
Город беззвучно кричал мне что-то вслед пыльным трамвайным окнам. Кричал мокрыми закатными пятнами, вытянувшими руки к небу уродливыми параллелепипедами домов, мерзкими лицами прохожих, а я – не слышала… Словно в кульминационный момент старого, глупого черно-белого кино актеру, старательно разевающему пасть, нахально заткнули глотку нажатием кнопки mute.
Именно так я и поступила. Заткнула городу глотку. (Глубокую глотку, к слову сказатьJ)…Он, беззвучно разевающий свой бездонный, криво очерченный рот, больше не вызывает у меня никаких эмоций. Хотя я пыталась заставить себя захотеть (это ж надо!.. Заставить… себя… захотеть…) ценить его, уважать его, запоздало любить его. Кинуться целовать сухой, раскаленный асфальт с беззвучным криком о том, что больше его я прежними глазами не увижу… обнимать его прогулками, пить его закатами…
Ни хрена.
Боже мой… Да о городе ли я сейчас говорила?..

00:36 

Это было давно...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Это было оч-чень давно, по-моему.
Так, что никто и не вспомнит. тем более я.

И со вчерашнего дня, как всегда, прошло полторы вечности, и все снова не успело вернуться на свои давно потерянные места.
И снова - бесконечная синева, и недоуменные вопросы куда-то вглубь себя: так было? или не было? Одно тусклое, но бесконечное мгновение, озаренное тяжелым яблоком полной луны над беспалыми руками тополей.

00:43 

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Могу собой гордиться... Я в кои-то веки послушала свое сердце. Не седобородых старейшин, не взвод псевдомудрых советчиков (читай: советчиц), а собственную, изрядно изгрызенную временем, окровавленную, живую мышцу.
Мышца не подвела. В груди предательски начала таять сладкая карамелька... И застыла, стекшись сладкими струями в выражение крайнего недоумения.

Было красиво. И очень пусто. Песок, ветер, и мокрые оранжевые пятна фонарей полузабытых улиц.
Я проткнула каблуками множество воспоминаний...


00:58 

Все когда-нибудь начинается...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Черт, черт, черт, я упустила кучу времени!! В нашем душном и давно в самом себе задохнувшемся городе, оказывается, есть люди...)) Не просто хорошие - великолепные. Где были мои глаза раньше? Кому я себя скармливала?.. И вот, как всегда, обладая парой таких же дней впереди, пропитанных солнцем и тополиным пухом над истоптанными дорогами, понимаешь, насколько они бесценны... И дни, и люди... Дайте мне неделю, две, дайте я все им скажу!.. Дайте я везде оставлю свой острый след и по всему скользну своим нескромным взглядом...
Ан нет. самолет через двое суток, и здравствуйте, кирпичики стены, штрижки иероглифов и перья несчастных уток, закованных в темницы карамелевой корочки. Чемодан вальяжно разлегся посреди комнаты, разинув пасть, в которую, по идее, должна каким-то образом поместиться вся моя материальная жизнь, прежняя и будущая. Поискам паспорта отведено почетное второе место среди неотложных дел последнего дня. Бардак робко топчется у входной двери и тоненько вопрошает, можно ли ему уже воцариться или вы, леди, еще кофе не допили?.. И посреди всего этого невидимого человеческому глазу - но нагого человеческому сердцу - безумия восседаю я, на краю столешницы, у открытого окна, и, кидая вслед теплому дыханию июля вишневые веточки, наблюдаю тополиные пушинки.
Они так свободны...

01:05 

...Спасибо...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
...И пускай потом те, кого я не успела полюбить, шлют свои наигранно-искренние улыбки за три океана: где ты? Где ты?
По ту сторону дождя, отвечу я им.))
(Низкий поклон одноименному человеку, обнаружившему редкий талант давать яркие начала, прилагается...)

17:02 

Urrgghhh...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Скомкала пьяную темноту ночи своими собственными руками...
Такое тоскливо-тошнотворное одиночество давно уже не подступало к горлу.
Друг? Враг? Один день? Вся goddamn жизнь? Не знаю, только фонарь косился хмельным оранжевым глазом как-то не то сочувствующе, не то презрительно, и слезы предательски расчертили скулы черными дорожками - вниз, вниз. К земле.
К земле, на которой меня скоро уже не будет.

17:06 

О вечном...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
"Всезнающий, вселенский разум сокрыт внутри каждого из нас, так глубоко, и он дремлет, зная, что мудрости его, такой спокойной и всевластной, мы недостойны... Но обратись к нему - он шепнет, для одного лишь тебя разборчиво, сокрыв едва различимые слова мудрости в паузах между ударами твоего собственного сердца..."

Так вот, мое сердце, искусанное, истерзанное, оттирая кровь с содрогающихся в агонии боков, шепчет:
"Он опасный..."
И я понимаю - оно право. Черт возьми, как оно право! Он - как яд, отравляющий мне жизнь, он заражает своей гнилью все и всех вокруг. Такие люди, как он, недостойны хить, не должны жить, должны не жить.
Заказать его, что ли?...

17:10 

Начинается...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Все. Финита ля комедия.

Черта. Жирная и темная.

Помню тепло-голубые пятна фонарей на запыленном, затоптанном, задохнувшемся в табаке вокзале, и исцарапанное временем зеленое туловище поезда. Тусклый рассвет над Белорусским вокзалом. Забавы неба, беззвучно хохочущего надо мной...

Через пять минут у меня такси. Через час - самолет.
Через шесть - иная жизнь...

Все и всегжа уезжают навсегда, как сказал мой нелюбимый герой моего любимого писателя. Вот и я. Погребение... Рождение... Страшно... Но - как в омут головой.
Омуты, оказывается, чертовски притягательны...

Я больше не вернусь. Никогда. (Учитывая призрачность данного слова,...)
Вместо меня вернется кто-то другой.

06:46 

lock Доступ к записи ограничен

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
06:48 

lock Доступ к записи ограничен

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
09:42 

Анавуайна

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Она садится напротив меня. Тоненькая, по-детски трогательная, - хрупкие клоючицы, узкий лоб, приправленный корицей рыжей растрепанной челки, - а взгляд темно=зеленых глаз тяжелый, как сама бесконечность.
Я улыбаюсь и привычным движением раскрываю записную книгу в потертом кожаном переплете на случайной странице, где-то в середине, ближе к концу. Пара девственно чистых страниц с едва заметной решеткой бледных линий, открывшихся мне, мгновенно начинает отливать цветом мха - маленький каприз, безмолвная шутка так и не умершего во мне художника.
Страницы голубоглазого, помню, были прозрачно-бирюзовыми...
А вот у моих страниц цвета нет.
Я молчу. Они всегда начинают говорить сами.
Но на этот раз молчит и она. Молчит, губ не размыкает, словно и дышать не хочет этим воздухом пропитанной чужими тайнами кофейни, где в окна скребутся давно умершие осени и заплутавшие ночные путники требовательно царапают двери когтями своих поломанных крыльев, где дым навечно застывает над кофейными чашками и...


10:50 

...Анаву...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
...и чужие тайны вмерзают намертво в память таких, как я, ненасытных, жадных до чужих судеб. Молчит. Боится? Вряд ли. Медлит - да, пожалуй.
Наверное, ее занесло в этот просоленный одиночеством хумгат случайно. Бросил тот, кем она дорожила. Царапнула та, кому она доверяла. Кольнуло то, о чем она не догадывалась. Крибле-крабле - и вот она здесь.
Черт возьми, детка, не для молчания же!

Звякает серебряная ложечка в моем кофе. Я откидываюсь на узкую спинку кожаного кресла, все еще молча. Мне-то спешить некуда.
Кофе горький, густой, как бархатная осенняя ночь за окном. Хотя нет, за окнами здесь, по ту сторону одиночества, кажется, вечно сумерки и пахнет сырым весенним утром и просыпающимися пекарнями... Она, следуя моему взгляду, непроизвольно поворачивает голову в сторону окна.
Интересно, что же о н а за ним увидит.
Интересно до ужаса... Но она молчит.

И когда любопытство во мне протягивает тонкую ниточку надежды на обретение прежнего сердца, способного чувствовать в миллионы раз ярче, чем сейчас, в вечных бархатных сумерках, я наконец отставляю чашку и разрываю повисшую тишину.
- Кто ты? - негромко произношу я.
Она вздрагивает от звука моего голоса, в меня на секунду вонзается взгляд двух испуганных глаз. Тишина визжит, разрываемая на куски, и, метнувшись в самый дальний темный угол, обиженно скулит, зализывая раны на серой паутине собственного тела.
Я не очень-то люблюэту тишину, но она давно здесь; приблудилась, прикормилась - считай, своя. Она не слишком мешает. Порой даже, когда кресло мое пустует, она находит меня где-то в дальних углах, над тусклым серебром бездонной джезвы, в которую медленно, густея во времени, падают мои слезы, и укутывает серым кашемиром паутины мои плечи. Она не предана мне. Но она привыкла ко мне. И я по-своему дорога ей.
Та, чьей коричной челке суждено присыпать сливочную пену моей Книги, смотрит на меня настороженно. Я чувствую ее позу, угадывая ее напряжение - острые коленки плотно прижаты друг к другу, ладошки куполами на них, плечи в карамельных веснушках лижут серебряные стебельки ее дешевых сережек.
- Я, - беззвучно вскрикивает она и замолкает.
Черт. Поняла. Каким-то шестым, седьмым, двадцать девятым чувством она поняла, что не просто так те, от кого отворачивается Судьба (или же попросту те, кто высокомерно обвиняет ее в этом, отворачиваясь самовольно...), оказываются в этом липком хумгате, и уж тем более не просто так цепляется за них мое острое перо и липнет к губам сахар моих кофейных чашек. Поняла, но я вижу - ей не уйти: дорогу, пройденную ради воспоминания о собственном н е с б ы в ш е м с я, отдавая ему ключи от собственных кандалов, что с рождения покоятся на наших запястьях, не так просто зачеркнуть. Точнее, зачеркнуть ее несложно: но пройдя, второй

10:57 

...Ана...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
...второй раз ее невозможно найти.
Она вздыхает и, кинув на меня последний испуганный взгляд, размыкает губы.

Я удовлетворенно вдыхаю аромат ее страха и прикасаюсь к бумаге кончиком пера. Вопросительно смотрю на нее. Мне интересно, с чего начнется мое Девятнадцатое откровение.
Как всегда, не с того, с чего показалось бы верным начать м н е.
Но оно начинается.

(с)

10:46 

Dzai Tien...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
...Идем С Госпожой Невестой по выскобленным миллионами подошв камням дорогих улиц... Сумерки. Огни небоскребов. Трава газонов, эффектно подсвеченная неоново-зелеными лучами, что выплевывают на тонкие стебли искусно спрятанные лампы.
Некий китайский паренек, проезжая мимо на велорикше, призывно затянул мне в спину неотточенное "Хей-лоооуу!" и через секунду, когда я невольно на него обернулась, сказал мне с серьезным выражением на раскосоглазом лице (причем на хорошем русском): "Поехали домой..."
Грустно так сказал, милашка)))

Выглядываю себя в зеркалах съемных квартир. Они пустые, тяжелые, воздух в них - будто спит, не позволяя собой дышать.
А ведь рано или поздно придется...

Гламурные бизнес-центры по пятьдесят этажей - по соседству с полунищими кварталами босых и голых по пояс рабочих, мерно жующих свой рис и провожавших нас стеклянно-плотоядными взглядами - резаный яркий пластик занавесок вместо дверей не скрывает убогие комнаты, освещенные единственным циклопьим глазом подслеповатой лампочки под потолком; едкий желтый цвет, пронизвающий засыпанную песком улочку, и ржавые велосипеды, - я успела скользнуть по всему этому великолепию испуганным взглядом, пока мы шли к узлам дорог от небоскреба, утопающего в стекле, масле и акварели и совершенно неуместном, но оттого не менее богатом золоте ламбрекенов...
И все - по две стороны улицы в пару шагов шириной..
Нищета и роскошь. Выбирай любое.
Уж я-то выбрала...

22:12 

Никотиновый бог

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
...или слезы никотинового бога?..
Давным-давно, много тысячелетий назад, на заре сегодняшнего дня, когда я проснулась от нескромно лижущих мои веки рассветных солнечных лучей, этот никотиновый бог, видимо, уже нервно прихлебывал свой горький кофе где-то там, наверху, и, как и я, едва сдерживал себя, чтобы не дать двум отверстиям, ведущим прямиком в оголенную нервную глубину, потонуть во влажном мраке...
И я была его отражением...
И тысячелетий через пять он проиграл, этот никотиновый бог.
"Когда плачешь искренне, это ужасно. Это паскудно. Так, что не передать словами. Ибо, когда плачешь и с к р е н н е, каждая капля до краев просолена святой верой в то, что все - хорошо - никогда - уже - не - будет... И будет только чернь и холод, и вечно вот так будут содрогаться твои плечи, и никто, никто и никогда не придет, чтобы согреть их, ведь все, кто мог, давно покрылись грязным инеем слепоты, они не видят, не слышат твоих соленых капель, спускающихся к ключицам. Когда плачешь искренне, каждая слеза убивает. Никотиновый бог плачет над табунами диких лошадей, что несутся, неведомо куда, и все меньше и меньше их становится в бесконечном бегу под его бесконечно искренними слезами..."

22:30 

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
...И тогда, много-много тысячелетий назад, когда начинался этот бесконечно длинный и бесконечно единственный день моей жизни, я и понятия не имела, что...
...что так уютно и бесшумно в обнимающей уши громкости встретит пьяная, прокуренная темнота гаванского клуба в залитом разноцветными огнями подвале. Что будут сиять голубым и оранжевым полупьяные глаза европейцев и итальянцев, ошалевших от желтой узкоглазости, царившей наверху, на улицах, и так устало и грустно будут обнимать изогнутые, расцветшие сахаром бокалы кончики их холеных пальцев. Что так расцветут на стекле чьи-то полузабытые розы и ледяной коктейль с утонувшими наконечниками ананасовых стрел обнимет изнутри так приторно-сладко, так леденяще, так исцеляюще. Что женатый и оттого еще более божественно красивый полуангел будет сидеть напротив и холодно молчать ускользающими глазами, отбирая надежду на спасение у цепляющихся за края его бокала льдинки в лакричном море колы и водки, увенчанном островком зеленой лаймовой дольки. И что на танцполе, где затылки вылизывала пряная, черная от ламп жара и загорелый певец спрыгивал со сцены, чтобы показать простым смертным, как истинные боги голоса танцуют зажигательную сальсу, меня властно обовьют теплые руки мальчика, незнакомца с влажными от черноты глазами, и все вокруг перестанет для меня существовать на этом свете на те бесконечные минуты, пока я, замирая от сладости, пыталась успеть за его неуловимо быстрыми и сказочно красивыми узорами тела и гремела первая в моей жизни сальса, и темнота плавилась от мужского пота и запаха текилы, и певица на сцене, в простых драных джинсах и черной майке, лихо трясла квадратными сережками, и несколько десятков тел жили так, как будто нет ни завтра, ни сегодня, ни песен, ни дороги, ни слов, ни полуправды, ни неба, ни земли.

22:43 

У меня все...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
У меня все...
...Ни в одном языке этого прекрасного мира нет слов, чтобы описать, как именно у меня это эфемерное "все", что так часто срывается с губ, ресниц и кончиков усталых пальцев...
Поэтому я просто буду считать, что у меня все хорошо...

22:48 

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Химеры, должер быть, уже свили свои уютные гнезда в темных углах моей спальни.
Пойду присолединюсь к ним, и пусть мои веки снова вылижет мандариновый рассвет.
Иного выбора нет.

...Ч-черт, неужели это тончайше-оранжевый серпик убывающей луны устало прислонился к громадному телу небоскреба напротив?.. И теперь смотрит на меня выжидательно и охристо...
Вряд ли луна здесь та самая, что я помню.
Луна та самая, что помнит... кто?..

18:38 

Они...

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Пусто...
В голове пусто, в руках пусто, а в области солнечного сплетения - так вообще как будто зазубренной ложкой выскребли...
Близкие мои и любимые, да что ж вы со мной такое делаете...
Неужели не видно, что мне каждый ваш вдох, каждые ваши объятия, каждый мимолетный поцелуй без повода, прикосновение к волосам, пахнущим травой и теплом прокуренного салона, - как ножом по сердцу, как бритвой по оголенным нервам?!.
Как...
И снова, в языке мира нет слов для сравнения...
Не знаю, как я переживу вашу свадьбу...
И самое ужасное, что я должна вас любить. Обоих.
Голова пустеет и руки невольно опускаются...
И шепот, полный погасшего солнца и неслышных проклятий, срывается с неподвижных губ.

18:50 

Вопрос!

...- Я дюжину дней постилась, пытаясь увидеть этот сон...
Нет, серьезно...
Я вот сейчас в окно пасмотрела, на ту бездонную точку в тусклом ночном небе, где должна быоа беспомощно повиснуть умирающая луна, и подумала...
Страшные мысли я подумала...
Если бы люди могли у б и в а т ь - не так, как сейчас, истреблять друг друга ради мести, денег, власти, забавы, кому-то и когда-то перейденной дороги, - а свободно, не боясь ни гласности, ни расправы, ни наказания, ни осуждения... Ожидая лишь огненных волн из глубин собственного сердца и больше ничего и никогда...
Практически безнаказанно, на пути к безумию...
Если бы это было возможно. Вот так, открыть глаза утром, посмотреть, как бежевая пена рвется прочь из серебристой джезвы, смерить небо оценнивающим взглядом и, увидев угрюмо уставившиеся на тебя тучи, захватить складной зонтик в добавку к винтовке и жалобно хлопающим на ветру полам любимого плаща...
И выйти, и сесть на крыше, и, задрав голову, посмотреть, как жалобно и свободно кричат в небе птицы...
И нажать на курок, goddamit. Нажать, и гори все синим пламенем.
Если бы это было возможно... Честные и любящие, ласковые и искренние, улыбающиеся по вечерам на "Как дела" и нежные по утрам на то, что не требует членораздельных слов... Милые, добрые, загнавшие себя в рамки необходимой, обязательной любви - люди, все мы, все вы...
Задумайтесь...
Скольких из тех, кем вы дорожите, в ы б ы у б и л и?



Up Through The Water

главная